Несбыточное сбывается

2
455

Виктор Артемьев — близкий друг, исследователь жизни и творчества поэта Алексея Пысина, писатель-публицист, критик, краевед. В каждой библиотеке есть сотни книг, которые ни разу никто не прочитал — книги Артемьева востребованы. Жизнь — самая увлекательная книга, и жить на свете стоит! — убежден Виктор Иванович. В молодости он думал, что не доживет до 30-ти. Несбыточной мечтой было встретить 50… А 21 марта отметил 90 лет! В этом есть высшая справедливость, потому что поговоришь с таким человеком — и в жизнь твою возвращается бодрость, снова входит в нее ясный смысл.

Творческий вечер Виктора Артемьева 24.06.2011 | 222.by

— Виктор Иванович, как удается жить в полную силу, оставаться в ясном уме и твердой памяти? Знаю, вы — знатный травник, часто бываете в лесу, собираете боярышник, шиповник, чабрец. Может, секрет в чудодейственной траве-мураве?

— Надо жить в ладу с собой. В молодости в моей санаторной книжке врачи записали: полное истощение нервной системы. Я задумался, понял: совесть — это тот «ревизорчик», который рано или поздно стучится в дверь каждого, и покинул работу, которая заставляла идти против себя. И вот результат: в 20-ть с хвостиком я лечил сердце, теперь же только изредка — профилактика травами.

— Когда же вам так пришлось переступить через себя?

— В 49-м году я получил задание от редакции быть при закрытии церкви в поселке Паричи. Однорукого заместителя председателя райисполкома все называли безбожником — он в ответ всех крыл матюгами, досталось и священнику. Я переживал, потому что батюшка был добрейшей души человек, я дружил с его дочками-комсомолками. Потом в Могилеве я стал свидетелем, как закрывали Собор Трех святителей. Женщин хватали, кидали в автобус, как мешок с картошкой, и отвозили под Салтановку, откуда они возвращались пешком.

Я понимал даже тогда, что закрывать церкви — это несправедливо. Бог жил в моей душе всегда, потому что Бог — это справедливость.

Как-то секретарь райкома партии потребовал от меня снять добросовестного библиотекаря и поставить на ее место жену председателя колхоза, которая не имела никакого отношения к книгам и культуре. Я все сделал, как он сказал, потом попросил женщину выразить несогласие с увольнением. Я не подчинился, потому что подумал: к чему мы придем, если будем увольнять хороших работников и ставить нерадивых. После этого мне пришлось уволиться с работы, потому что секретарь райкома хотел исключить меня из партии.

— Где же тут справедливость, если вам пришлось уволиться с работы? Не лучше ли быть премудрым пескарем?

— Это каждый решает для себя, как в калмыцкой сказочке Емельяна Пугачева из повести «Капитанская дочка»: питаться мертвечиной, как ворон, и дожить до трехсот лет, или один раз напиться живой крови, как орел, а там что Бог даст…

— Жизнь так часто «гасит» людей. Как вам удалось продлить «горение»?

— Чтобы не «гаснуть», я часто менял работу. Через пять лет, как правило, интерес пропадает. Правда, когда стал преподавателем в библиотечном техникуме, понял, что можно остаться. Педагогика — это живое дело. У профессионала должна быть цель. Когда я служил инспектором по библиотекам, то оставался после работы и четыре часа писал в газеты о плюсах и минусах работы библиотек. Хорошие отзывы почти все печатались, отрицательные нет. Но обязательно приходил ответ, и мне присылали расследование, что сделано и какие меры приняты. Я видел толк, и 10 лет работал в таком режиме. Один раз хотел уволить библиотекаря, который не справлялся со своими обязанностями. Хорошо, что зашел к нему домой и увидел семейные обстоятельства…

— Разве сегодня стремительный темп позволяет нам так приостановиться и вникнуть в жизнь человека?

— Мы спешим, и от этого случаются беды.

Вот, 22 марта 1980 года поэт Алексей Пысин отметил юбилей — 60 лет, а в августе 81-го попал с сердцем в больницу. Врачи поспешили диагностировать смерть, а он вдруг по дороге в морг ожил. Если бы так не поторопились, поэт, возможно, мог бы жить.

Когда в Могилев приехал прозаик Виктор Карамазов, я пошел навстречу пожеланиям читателей и в последний день запланировал пять выступлений. Вдруг по дороге писатель попросил отменить одну встречу. Мол, все бежим, бежим — надо остановиться и посмотреть, куда, зачем бежим и надо ли так бежать.

Нельзя превышать жизненную скорость. Если машина превысит скорость, она пойдет в кювет.

Мне трудно понять режим работы продавцов у собственников. Пасха — работают. Выходные — работают, каждый день по12 часов. Так революция же была за 8-часовой рабочий день!

— Как, по-вашему, изменился человек в гонке за материальными благами?

— Когда в третьем классе я заболел скарлатиной, врачи сказали, что я безнадежный. Отец и сам видел, что ребенок угасает. А за больными раньше ухаживали няни. И молодая женщина, которая мне тогда казалась бабушкой, уговаривала меня поесть. Я упрямо отказывался. Она просила съесть хоть одну маленькую ложечку. Я проглатывал одну, она просила съесть вторую. И постепенно я вернулся к жизни. Сегодня примеров такой самоотверженности я не нахожу. Может, именно эта человеческая доброта спасла мне жизнь.

— Стал ли юмор спасательным кругом в вашей жизни?

— Я написал книгу о моем друге, заведующем библиотекой и краеведе в Хотимске, в Тростино. В детстве он заболел. Врачи отказались от него, мол, не жилец. А его брат-учитель, приехал и привез книгу Якуба Коласа «Два мороза». Он послушал, как рассмеялся — и выздоровел! Вот такая сила юмора.

Чувство юмора у меня — приобретенное! В молодости я был слишком серьезным. Чтобы смеяться над собой, надо быть сильным человеком. Один раз я поднял непосильный пласт работы: за три дня, по просьбе Ф.Н. Матькова, подготовил статью о героической обороне Могилева для московской газеты. Заготовок у меня не было, я не помню, когда ел, спал, но в сроки уложился. Так вот, столичный корреспондент приложил руку и внес поправки, которые я воспринял с юмором: было «ползли танки» — стало «ползли страшидлы» и т.д.

— Как повлияла на вас война?

— В 14 лет пришлось научиться думать по-взрослому. Дядька Федор женился на еврейке Берте, и ее сестра Бася пряталась у нас. Надо было держать язык за зубами. Потом она ушла в партизаны. Как-то, накануне освобождения, мама шепнула мне, что скоро придут наши. Мол, сосед Степка, сын и невестка которого были в партизанах, встретился около леса с сыном, и тот передал хорошие новости. Эта радость приближения Победы растянулась, стала целым пластом. Сильнее праздника Дня Победы в 1945 не припомню!

— Когда еще в вашей жизни была эта победа света?

— Следующим пластом счастья стала семейная жизнь. Моя вторая жена Зинаида — лучший подарок, который мне преподнесла судьба. Она понимала меня и помогала собирать домашнюю библиотеку, хотя сама читала меньше, чем я. В ней было самое ценное женское качество — доброта. Перед нашим путешествием я купил в Могилеве книгу: хотел обменять в Одессе. На пункте ко мне подошел человек и начал восхищаться изданием. Жена прониклась к нему симпатией и попросила меня отдать книгу в подарок. Женская логика — голос сердца.

Когда жена готовила, я часто помогал ей, а иногда сидел рядом и спрашивал, как она это делает. Она отвечала: зачем тебе это знать, я всегда буду тебе готовить. Потом пошла в 59 лет на операцию и не вернулась. Мы прожили вместе 25 лет — без нее я уже 20 лет… Она хорошо пела — я прихожу с кладбища и слушаю ее голос в записи…

— «Твори себя и жизнь свою твори всей силою несчастья твоего», — писал Бродский.

— Я соглашусь с этим. Творчество — это спасение. Пока пишу, я живу! Накануне 90-летия решил сделать творческую автобиографию. Написал черновик за один день — и вот уже 50 раз редактировал три страницы! То абзац добавлю, то стиль поправлю, то предложение из начала в конец перенесу, то слово заменю. Материал должен отлежаться, пройдет два дня — и свою рукопись читаешь, как чужую.

— Виктор Иванович, вы провели две тысячи литературных гостиных, посвященных известным писателям. Почему отказались от своего юбилейного вечера в Минске?

— В юные годы, когда меня ругали за проступок, я краснел и опускал голову. Когда меня хвалили, тоже было стыдно. «Хвалу и клевету приемли равнодушно…» Правда, если не замечали твое хорошее дело, тоже было обидно.

— Научились ли вы прощать обидчиков?

— Не всегда. Вот поэт Иван Пехтерев — единственный, кто написал 12 поэм о Могилеве. Он был неходячим, и его семья из трех человек ютилась в однокомнатной квартире. Писал на кухне. Я обратился к П.Руднику — председатель облисполкома пошел навстречу, привлекли внимание общественности через газету и телевидение. Но чиновники рангом ниже уперлись — и квартиры не дали. Пехтерев стал нервничать, и через год ушел. Он бы еще мог пожить. Это можно прощать или нет? Я думаю, нет. Правда, однажды я простил одного человека — и мне стало так легко! Блажен, кто прощает.

— Вы неутомимый путешественник: окунулись в воды Каспийского, Балтийского морей, Браславских, Ладожского, Онежского озер, Свитязи… Нашли ли вы рай на земле?

— Я 20 лет колесил по Могилевской области… Впечатлил памятник внучке Пушкина в Бобруйске: я видел это разрушенное место 20 лет назад — и вдруг такое преображение! Самое сильное впечатление я получил в Одессе, когда первый раз увидел море. Была осень, было пасмурно. Я словно нашел слияние неба и земли.

— Как вы себя поддерживаете, когда не можете добиться справедливости?

— Беру книгу «Зямля пад белымі крыламі» и перечитываю легенду Короткевича о рае, который Бог подарил белорусам, но для равновесия дал наихудшее начальство. Не люблю чиновников-педантов. Правда, в жизни встречал и порядочных руководителей, которые много сделали для культуры Могилевщины.

— Книга или жизнь, Виктор Иванович? Что выбираете?

— Книга учит критически воспринимать реальность. У нас очень хорошая молодежь, но она не умеет мыслить. Интернет забивает мозг подростка и делает человека овощем. Такими людьми просто управлять. Я люблю на встречах со школьниками задавать вопросы: кто любит читать художественную литературу? Поднимает руку несколько человек из сотни. Кто читает белорусскую? Еще меньше. Кто читает Пысина? В ответ тишина. Чтение снимает стресс, улучшает сон, заметно удлиняет жизнь, и я могу быть живым примером этой гипотезы. «Любить чтение — это обменивать часы скуки на часы наслаждения».

Но все-таки жизнь увлекательнее любой книги. Я пишу только про то, что сам пережил. Вот вспомнил, лежу на печке в году 46-м у родственника, преподавателя института. Заходит к нему бывший фронтовик и начинает рассказывать, как вчера с него сняли сапоги, когда он шел на Машековку, в районе радиоузла. Почему-то эпизод этот врезался в память на всю жизнь. Прошло пятьдесят лет, читаю воспоминания Ивана Шамякина о драматурге Макаенке — и он описывает этот случай со снятыми грабителями сапогами. Такие невыдуманные сюжеты — это радость!

— Какие у вас мечты и планы?

— Ну и вопросики вы задаете человеку в 90 лет! Есть мечта — умереть на лету!

— К какому главному выводу вы пришли за долгую жизнь?

— Несбыточное сбывается. Мне и не снилось такое количество моих изданных книг. Все началось с «Редишенской летописи войны». Я прочитал «Барколабовскую летопись» и подумал, почему бы мне тоже не воспеть родные места. В юные годы я не предполагал, что когда-нибудь открою для себя язык оперы. Все началось с «Евгения Онегина» П.Чайковского…

— Вы знаете, Галина Вишневская в 10 лет услышала на пластинке эту оперу и поняла свое призвание — петь на сцене Большого театра. Она стала мировой звездой, попробовала деликатесы всех стран и сделала вывод: нет ничего вкуснее ржаного хлеба. Вот и общение с вами, Виктор Иванович, напоминает вкус горбушки теплого хлебушка, запитого водой из живого источника…

— А вообще-то ржаной хлебушек я очень люблю!

Елена Максимова, фото с сайта 222.by

2 КОММЕНТАРИИ

  1. Не может не вызывать восхищения человек, который в свои 90 по-прежнему любит жизнь, работает, думает, летит на крыльях вперед! Недавно Виктор Иванович приходил в гости к нам в школу на встречу с ребятами. Еще тогда меня поразила его влюбленность в свое дело в литературу, желание делиться сокровенным. Пусть не всегда юношеская аудитория внешне отзывчива, но маленькое зернышко интереса, удивления дает со временем всходы:ребята видят увлеченных людей, и это откладывается в их памяти. Интервью приоткрыло дверь в жизнь очень мудрого, честного, порядочного человека, который имел смелость не поступаться своими принципами ( это очень дорогого стоит), мужчину, который умеет ЛЮБИТЬ и хранить память о любимом человеке, необыкновенного неутомимого труженика, который критичен к себе! Огромное спасибо за любовь и бережное отношение к литературе, писателям и поэтам-современникам, которых оживляет Виктор Иванович в своих книгах, а не покрывает паутиной хрестоматийного глянца, будит к ним неподдельный интерес. А еще огромное ему спасибо за подарок — книгу, которую, надеюсь, с интересом прочитают наши ребята. Низкий Вам поклон за Ваш труд, крепкого Вам здоровья, и пусть Ваши крылья помогают Вам парить над грешной
    Землей!

  2. Жанна, и Вам спасибо за незабываемую поездку в Витебск, в музей Шагала, где мы парили над грешной землей, и за этот живой отклик. Да, Виктор Иванович — настоящий человек, который покоряет своей цельностью. Когда показывала ему материал, он не отказался ни от одного своего слова, произнесенного во время интервью. Такую смелость встречаешь очень редко. Большинство осторожничает. Так что Артемьев — орел! Дай Бог, зернышки прорастут — и вырастет поколение орлят.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here